Из жизни «Своим детям я не скажу, что сидел. Вдруг сын подумает, что это круто?». Как подростки, осужденные за тяжкие преступления, живут за решеткой

1 222
РИА Новости

В Можайской колонии для малолетних преступников, рассчитанной на 300 человек, сейчас содержится не больше 80. Здесь их предпочитают называть воспитанниками. Спрашивать, кто почему оказался за решеткой, не принято. В юном возрасте каждый может ошибиться, убеждены сотрудники колонии. Отношение системы к малолетним преступникам изменилось. Несовершеннолетних сажают за решетку только в крайних случаях — если преступник совершил уже несколько преступлений и штрафы на него не действуют. РИА Новости побывала в Можайке и рассказала, как живется оступившимся подросткам за решеткой.

Местный рекорд — 12 судимостей у одного парня. Первые 11 — условные, за мелкое хулиганство, кражи. Попадают в Можайку по разным статьям, но самая «популярная» — разбойное нападение. За тяжкие преступления осужденные попадают в колонию сразу, без штрафов и предупреждений. Максимальный срок для них — 10 лет.

РИА Новости

Можайка считается образцово-показательной колонией.  Во внутреннем дворе идеальная чистота. Кажется, что это детский лагерь, а не исправительное учреждение. Так и задумано. У ребят не должно возникать чувство, что они за решеткой. Жилые корпуса и школа могут похвастаться свежим ремонтом, столовая больше похожа на кафе, есть новая футбольная площадка, две теплицы, огород и баня. На территории колонии есть здание профессионального училища и деревянный храм в честь Андрея Первозванного.

Управляет колонией полковник Олег Меркурьев. Бывший военный, участвовал в боевых действиях в Молдавии, на Кавказе, побывал в самом пекле первой чеченской кампании. В исправительной системе работает с 1999 года.  До того как возглавить Можайку, Меркурьев был директором колонии строгого режима в Алтайском крае. Его подопечными были две тысячи осужденных. Мужчина признается, что со взрослыми работать проще.

— Могу смело сказать, что в колонии строгого режима работать было проще. О взрослых-то мы знаем все. А дети отличаются непостоянством, с ними надо быть активным, интересоваться, что их волнует. Я за первые три месяца службы сбросил лишний вес — буквально бегал вместе с ними.

Он убежден, что работать с трудными подростками можно только по призванию. Иначе можно навредить. В доказательство своих слов он приводит случай из практики. Один из воспитанников колонии позвонил маме, а та была пьяна и нагрубила ему.

— У пацана истерика, он замкнулся в себе. По закону мы обязаны все телефонные разговоры записывать, потом слушать. Так и узнали об этом. Представляете, в каком состоянии подросток? Конечно, можно было закрыть глаза или направить к психологу — пусть сама с ним разбирается. Но в реальности нам всем пришлось приводить мальчика в чувство.

РИА Новости

Сотрудникам колонии важно разобраться в мотивах подростков. Только так они могут помочь ребятам. Чтобы изучить дело новоприбывшего и ознакомить его с местными порядками, у работников есть две недели. Это время воспитанник находится на карантине. 

 — Мы смотрим, не просто какая у него статья, а, скорее, на мотивы преступления. Почему он совершил его, что произошло? Главное, чтобы он все осознал и нашел силы в этом признаться. Не нам, а самому себе.

Причины схожи — как правило, до добра не доводит юношеский максимализм и желание доказать свою крутость. В голове у подростков — подобие блатной романтики. Они не имеют ни малейшего представления о тяжести преступления, не говоря уже об  об ответственности за него.

— Вот история одного из воспитанников. Как-то вечером они слонялись с друзьями по улице, выпивали. Пристали к прохожему: «Дай закурить». А у него нет ничего. Слово за слово — парень наш берет арматуру и бьет прохожего по хребту. Он умер. А подростку — пять лет колонии. У погибшего — семья, дети. Парень первые полгода в СИЗО пытался показывать характер, дерзил. Только в колонии к нему пришло осознание того, что это не шуточки: он убил человека. Оставил без отца таких же «малолеток», как и он сам. Произошел переворот в сознании. Окончил училище, работал в промзоне. Все деньги отправлял той семье. Сейчас уже на воле, работает, содержит свою семью — и ту не забывает.

Большая часть воспитанников из неблагополучных и неполных семей, но о родителях плохо не говорят. Все рады звонкам и посылкам из дома. В случившемся родных не винят, все как один отвечают: «Связался с плохой компанией». Один из воспитанников Никита добавляет, что понимание ошибочности выбранного пути приходит слишком поздно.

 — У всех так бывает: попадаешь не в то общество. Осознаешь это только здесь. Но зарекаться, что больше не совершу преступления, не хочу. Пойду учиться, буду сварщиком. Потом собираюсь работать по специальности. В вуз поступать не буду, стану работягой.

История друга Никиты Марата созвучна с его собственной. Парень учился в железнодорожном техникуме, и, по его словам, «случилась неудача». На воле его ждет семья — родители и младший брат. Говорит, не уберегли. Если сам не видишь, что идешь не туда, то никто не сможет переубедить. Как выйдет, парень планирует вернуться на учебу, стать машинистом и жениться. Своим детям он не желает такой судьбы и рассказывать о том, что сидел, не планирует.

— Был задержан. Я попал сюда, другие — нет. Но с ними общаться уже точно не буду. Да и зачем? Чтобы вернуться в тюрьму? Думаю, своим детям я не скажу, что сидел. Мой пример — не лучший для подражания. А ребенок обычно равняется на взрослых. Вдруг сын подумает, что это круто? Я не смогу ходить по пятам за ним, следить, с кем общается. Конечно, не хотелось бы, чтобы он попал в такие же условия, как я. Надо будет чем-то увлечь. Вот я когда-то занимался футболом, а потом бросил. Уже и не помню почему, просто слонялся по улицам.

Марату повезло — его ждут. Некоторым родителям нет дела до оступившихся детей. Начальник тюрьмы рассказал, что к некоторым его воспитанникам никто не приезжает на свидания.

— Есть родители, которые не интересуются жизнью своего ребенка, сконцентрированы на собственной персоне. Хотя расстояния небольшие, особенно если сравнивать с Сибирью. Да и вообще, это для любящей матери не помеха.

Не все равнодушные родители пьющие или малообеспеченные. Меркулов приводит в пример одну маму, которую больше волнует ее собственная личная жизнь, чем жизнь сына. Неудивительно, что брошенный парень оказался в плохой компании.

— На воле ей было не до него. И сейчас то же самое. За год приезжала к сыну на свидание трижды, каждый раз — с новым «папой». Так она называет своих ухажеров, которых пацан даже в глаза раньше не видел.

Еще одна мамочка занималась бизнесом вместо воспитания сына и упустила ребенка.

— Сыну она покупала и одежду, и телефоны, давала деньги. В общем, все, кроме главного — внимания и любви. В итоге он с одиннадцати лет стоял на учете в детской комнате полиции. Там был полный букет: и употребление наркотиков, и кражи, и разбой. Потом оказался у нас. А мама к нему ни разу так и не приехала.

РИА Новости

В колонии подростки получают второй шанс. Здесь их готовят к ЕГЭ и обучают по рабочим специальностям. Отучившиеся в местном техникуме трудятся на производстве. В местном училище готовят столяров, автомехаников, слесарей механосборочных работ, сантехников и портных. В столовой тоже работают воспитанники. Только повар здесь вольнонаемный, остальные — осужденные, но получают зарплату.

Работать можно с 18 лет. С зарплаты подростки оплачивают штрафы потерпевшим и отправляют деньги домой. Один заключенный оплачивает мамину квартиру, сама она пьет и сидит без денег. С учебой сложнее. Многим с трудом дается математика. Некоторые отучились в общеобразовательной школе всего пару классов, у других есть способности и интерес к учебе. Всю эту сборную солянку собирают по возрасту в одном классе и нужно как-то умудриться хоть чему-то научить каждого.

— Есть смышленые подростки, которым просто не хватало усидчивости. Но попадаются и те, кто окончил два-три класса. Редко, но и такие случаи бывают. Обычно мальчики хорошо знают деление и вычитание, а умножение и сложение им даются с трудом. Дети приходят с минимальными знаниями, более того, у всех разный уровень. Приходится заново обучать, и все в рамках одного урока. В отличие от обычной школы, здесь нельзя нанять репетиторов, позаниматься самостоятельно дома. Только в классе.

Директор признался, что у некоторых его воспитанников нет элементарных знаний о жизни. Всё приходится терпеливо разъяснять. Например, кого-то приходилось учить мыться.

— Рассказываем, что кровати заправляют чистыми, белыми простынями, поэтому вечером нужно ходить в душ, чистить зубы, стирать носки, а не ставить их в угол. Элементарно, скажете вы, а некоторые пацаны даже этого не знали.